АБУЗАРЫЧ, БЕЗНАДЕЖНИК и другие: КАК ВОСХОДИЛО СОлНЦе. Книжка о рождении школ (113)

В целом, государство неуважительно относится к учителю (часть 2)

— «Как учителю разглядеть способности ученика, если их у него 30–40 и отчетность зашкаливает? Можно ли вообще точечно работать с каждым ребенком в школах-гигантах? А гигантомания, похоже, захватила умы властей в Татарстане. Как считаете?» (Людмила Федоровна)

— Школа должна быть с количеством детей 200, 300, 400. Вот я и наши завучи каждого школьника знают поименно. Каждого! Я половину родителей знаю поименно. Но это возможно в школе, где учатся 300 человек, у нас 200 учатся. В школе-гиганте невозможно знать всех, там начинается иерархия. И школа становится казенным учреждением. А школа в идеале — это приветливое место, там должно быть разумное количество детей, которые в основном знают друг друга.

Я не против материальной поддержки хороших школ, но у нас получается так, что за материальным часто уходит духовное. Лучше бы поддерживать те школы, в которых уже есть стабильный хороший коллектив. А если создается новая школа, то в первую очередь надо думать о коллективе школы. Материальное важно, и правильно делают наши руководители, но у них сил не всегда хватает заботиться еще и о духовном.

— А в классе сколько должно быть учеников?

— До 25, как по нормативам. В нашей школе по уставу 15–20. А в некоторых школах по 30–40 детей в классе. В России это не работает! В Китае возможно — там дисциплинированные дети, менталитет другой. «Адымнар» — хорошая школа, и концепция, и здание прекрасные, но оттуда к нам переходят, потому что там 30–40 детей в классах. Этим концепция губится. Нельзя разрешать, чтобы в российской школе было до 40 учеников, потому что учитель не успевает справиться с нашими детьми.

«ЕГЭ надо модифицировать, но не надо отказываться»
— «Много говорят о том, что надо убрать ЕГЭ. А вы как считаете, ЕГЭ — это плюс или минус для детей? Сторонники ЕГЭ утверждают, что благодаря нему у выпускников школ из глубинки появился шанс поступать в столичные вузы. Вы с этим согласны?» (Дмитрий)
— ЕГЭ хотят отменить, к сожалению, не потому, что это плохо, а потому что западное. Знаете, вот есть клеймо, что русские пьют, евреи жадные, скандинавы тормозные. Это клеймо. Народ не может быть плохим. У каждого есть свои хорошие и плохие стороны. Так и здесь. В ЕГЭ есть много хорошего и много неправильного. Закрывать ЕГЭ неправильно в данных условиях. Может быть, стоит постепенно модифицировать его, сделать разумнее, добавить какие-то элементы.
Начальный ЕГЭ 2002–2004 годов был очень плохим. По ключевому предмету, математике, это было страшное что-то: надо было выучивать и вызубривать. Но в России мощнейшее сообщество математиков, и они достаточно быстро смогли добиться изменения ЕГЭ по математике. Гуманитарный ЕГЭ по-прежнему со многими недостатками, там много чего надо вызубривать. ЕГЭ надо модифицировать, но не надо отказываться. Эволюционный путь всегда лучше революционного.
— Как считаете, реально ли подготовиться к ЕГЭ только в школе, без репетиторов, так, чтобы ребенок поступил в вуз на бюджет?
— На первом плане школа, на втором — онлайн-школы, а репетитор — на третьем. Репетиторы, разумеется, важны, когда у тебя плохая школа. Но есть бесплатные онлайн-школы.
— Почему репетиторство стало настолько или популярным, или необходимым? В советское время только совсем уж отстающим репетитора брали.
— Во многом роль сыграло то, что происходило в 80–90-х годах. В 80-х у нашего образования был подъем, было много новаторов: Виктор Шаталов, Владимир Матвеев, Симон Соловейчик, Софья Лысенкова, Шалва Амонашвили. Потом случились 90-е, когда все сломали и начали строить заново. Вот нельзя ломать, как про ЕГЭ мы говорим, и потом строить заново. Не надо ничего ломать, надо переходить к лучшему постепенно. И в 90-е была просто дырка, когда все переломали. Громадное количество выдающихся людей уехало за границу, вузы ослабели, стало трудно жить.
— И многие школьные учителя ушли из системы образования, потому что на их зарплаты нельзя было выжить.

— Да, конечно. Но в школе платили всегда мало. Чтобы заработать в школе приличные деньги, нужно работать на две ставки, да еще больше. Другое дело, если школьный учитель работает и в школе, и репетитором. Я не считаю, что репетиторство — это плохо. Но, разумеется, нельзя заниматься со своими учениками. А с чужими — это возможно и нормально.
— Все-таки по популярности репетиторов при подготовке к ЕГЭ хотелось бы понять: это упущение школы или мы так жить стали хорошо, что люди готовы платить?
— Упущение государства, не школы. В 80-е годы сколько было на телевидении образовательных передач, сколько было красивых фильмов о школе! Сейчас образования совсем чуть-чуть на телевидении. В целом государство неуважительно относится к учителю. Знаете, у меня мама и бабушка — учительницы. Моя бабушка — заслуженный учитель России Мария Петровна Минеева. И она мне рассказывала, как перед учителями в деревне шапку ломали, как их уважали.
«Я не считаю, что репетиторство — это плохо. Но, разумеется, нельзя заниматься со своими учениками. А с чужими — это возможно и нормально»
— Но все-таки какие-то шаги предпринимают уже, чтобы вернуть уважение к школе и учителям.
— Да, какие-то, согласен. У нас в республике лучше, чем в других местах. В Москве, Питере, Казани и еще буквально 3–4 местах, где более-менее неплохо.
— В вашей школе небольшие классы, и учителя у вас — штучный товар, и дети-то у вас отборные. У вас есть ученики, которые с репетиторами готовятся к ЕГЭ?
— Конечно, есть, но это не главное. Дело в том, что хорошие репетиторы стоят очень дорого. У нас дети не из богатых семей, поэтому репетитор есть у кого-то, но далеко не у всех. Часть родителей убеждена, что репетитор необходим даже в хорошей школе.
— Для самоуспокоения?
— Да, конечно. Репетитор — это индивидуальный подход, который обычная школа не может дать.
— Вы сказали, что в ЕГЭ по математике внесли какие-то коррективы, а гуманитарка пока страдает. А что нужно добавить? Сочинение? Так вроде уже пишут.
— Там не сочинение, а эссе пишут. Это западная вещь. Она неплохая, но это не российское сочинение. Российское сочинение большего размера. Не все, что делается на Западе, для нас хорошо. Я не сторонник западной системы обучения, но считаю, что много хорошего там есть, и отказываться от него не надо. Но и у нас очень много хорошего.
— Считаете, надо к сочинению нам вернуться?
— Да, однозначно. Как его оценивать? Это надо думать. Но отказываться от ЕГЭ не надо, модифицировать необходимо. У нас прекрасное образовательное сообщество в стране. Его убивают, но медленно.

«Как привить любовь к чтению — это очень важная тема»
— «Сегодня дети очень мало читают книг, все в телефонах сидят. Как победить эту болезнь? Способствует ли школьная программа по литературе приобретению навыка читать книги?» (Альбина)
— К сожалению, не способствует. Сейчас по большинству произведений есть хорошие сокращенные тексты. Прочитав 10 страничек, ты самое главное узнаешь. Чем плохо единый госэкзамен по гуманитарным предметам? Они хотят выхолостить из гуманитарного образования гуманитарную составляющую. Гуманитарное не оцифруешь, там нюансы важны. В «русском языке», «литературе» не все формализуешь.
— Какие книги вы рекомендуете обязательно читать детям, чтобы зажечь эту искру любви к чтению?
— Как привить любовь к чтению — это очень важная тема. Любовь к чтению прививается очень медленно, это не быстрый процесс, невозможно заставить. Первое — в школе должна быть очень хорошая библиотека. Что мы делаем? Во-первых, покупаем все, что нам дает государство, но государство дает мало, поэтому мы объявили родителям: не хотите ли подарить нам книжки? Знаете, с какими словами приносили книги? «Дома не читают, пусть у вас почитают». И вот у нас в школе книг очень много, они всюду. И их можно брать, не отчитываясь ни перед кем.
Отдельная библиотека у нас тоже немножечко есть, но громадное большинство книг находится в свободном доступе. И это концептуально, это чрезвычайно важно. Например, у тебя урок свободный, учительница заболела, а книжки — вот они, на любые темы.

Во-вторых, конечно, нужно об этом говорить и думать. У нас в школе есть замечательный человек — Андрей Николаевич Абросимов, это мой учитель, которого я принял когда-то на работу библиотекарем. Он остался библиотекарем, но он филолог, поэтому ведет русский и литературу. Он поэт, бард, театрал, все вместе взятое. Он умеет детям рассказать, какие книжки надо почитать, чтобы полюбить читать. Я не умею так.
Большинство взрослых думают, что дети любят те книжки, которые они сами любили. Это не так. Дети, которые через 20 лет родились, любят другие книжки. И вот у него есть собственные книжки, личная библиотека в школе. Одна комнатка, где очень много очень хороших книг. И тем, кто к нему хотя бы случайно заходит, он предлагает: полистай вот эту книгу. Он проводит литературные студии, умеет дать детям то, что им надо. Это удивительный человек, профессиональный.
Итак, во-первых, свободный доступ к книгам, во-вторых, призыв к родителям, чтобы они поддерживали в ребенке желание читать.
— Сейчас у многих, по-моему, в квартире даже книг нет.
— А если есть книги, они поставлены не по тематике, а по цвету обложек. И видно, что их годами не трогают, но пыль протирают.

— «Все чаще родители переводят детей на домашнее или семейное обучение. Как считаете, почему? Много ли у вас в школе таких детей? Вы поощряете родителей к такому шагу или отговариваете?» (Эдуард)
— Вот буквально недавно было районное совещание, а до него — городское. И с такой трибуны уважаемые чиновники говорят: «Наблюдается такая негативная тенденция по всей России — родители переводят детей на семейное образование. Да, к сожалению, это гарантировано законом (к сожалению!), родители имеют право выбора учителя в школе или перевести ребенка на семейное образование». То есть закон соблюдается, а вот чиновников это расстраивает.
На самом деле я сторонник обучения в школе, без сомнения. Но давайте сделаем все школы хорошими! Если в Казани 200 школ, муниципальных — порядка 170, а высокий уровень преподавания мы можем обеспечить только в 20–30, то что же удивляться, что в остальных школах родители переводят детей на семейное образование? Всех не засунешь в IТ-лицей, потому что туда экзамены. Всех не засунешь в международную школу, потому что там 100 тысяч рублей стоит обучение. И куда деваться родителям? А если у родителей, допустим, папа бизнесмен, а мама сидит дома, она лучше обеспечит, по крайней мере, маленькому ребенку русский язык и математику, потому что она ребенка любит. Знаете, в младшей школе главная проблема не в том, квалифицированный ли учитель, а в том, любит ли учительница ребенка. В первом-втором классах нет проблем с тем, как дать математику, она простенькая, любой человек объяснит. А вот любит ли учительница ребенка? Половина учительниц, я думаю, любит детей.
— А как найти учительницу, которая любит детей?
— Есть очень простой способ, как найти любимую учительницу для первоклассника. Нужно прийти в 12 часов дня к школе, в которую ты хочешь отдать ребенка. Примерно в 12:00–13:00 родители встречают четвероклассников. Учительница четвертого класса на будущий год, скорее всего, возьмет первый. Если в классе человек 25–30 — значит, рвутся в этот класс, там учительница хорошая, а в остальных классах по 15, 20, 25 человек, туда не хотят. И вот узнайте, кто эта учительница (родители, встречающие детей, вам расскажут!), подойдите к ней заранее, и есть возможность попасть к хорошей учительнице.
— Вы сказали, что у нас далеко не все школы хорошие, классы переполнены, поэтому родители переводят на семейное обучение. А у вас-то почему на семейное уходят?
— А потому что некоторым детям трудно каждые три дня писать контрольную работу. У нас государство в некоторых областях уделяет повышенное внимание контролю.

Казанское СОлНЦе репосты из VK, [08.06.2025 09:01]
Раньше так не было, это в последнее время ввели. Есть закон «Об образовании», который мы должны соблюдать. А еще есть всяческие рекомендательные письма. Знаете, отчего стонет вся школьная Россия? От ВПР — всероссийских проверочных работ. Они не обязательные, но их пишут все школы! Директора боятся ослушаться рекомендаций вышестоящих начальников. А почему мы не пишем ВПР? Потому что мы нашли в них много ошибок. Задание ЕГЭ сделано достаточно хорошо, республиканские и всероссийские олимпиады — тоже. А районные олимпиады сделаны некачественно. И ВПР — некачественно, там есть ошибки. Поэтому мы отказались. Меня ругали за это дело — я показал закон. Мы, наверное, единственная школа в Казани, которая не пишет ВПР. В принципе, идея эта неплоха, но, если она рекомендательная, нельзя преследовать за то, что ты не выполняешь рекомендации, это то самое вмешательство во внутренние дела школы.
Мы сами проводим контрольные и отвечаем за качество. Но при этом мы не делаем из контрольных работ фетиша. Когда у нас не напишут контрольную, ничего страшного нет. Можно в другое время ее написать.
А в нашей системе образования учителя проверяют детей, завучи — учителей, директора — завучей. Вся система образования проверяет директоров, и вот на этой проверке у нас все построено. Нельзя до такой степени жестко строить систему образования!
Образование — такая тонкая вещь, где важен индивидуальный подход. Знаете, если бы я набирал школьных учителей по принципу, что он, во-первых, хорошо учит, во-вторых, любит детей, в-третьих, очень вежлив, в-четвертых, не опаздывает на работу, то у меня не было бы учителей в школе. Я выбираю по одному параметру, чтобы он либо сильно любил ребенка, либо был мастером своего дела. Он может быть невежлив, может опаздывать на работу. В другой школе за опоздания его уволят. А я не уволю опаздывающего учителя, если его любят дети, если он прекрасно преподносит материал.

1 сентября 2024, https://www.business-gazeta.ru/article/646436