10.5. в 10.10 к нам придет бард и ученый Сергей Сушков. В 12.40 ждем поэтессу Альбину Абсалямову. 17.5. в 12.40 к нам придет Гульнара Мухтарова, артистка Казанского театра юного зрителя. Приглашены достойные и интересные люди. Но наши встречи постепенно превращаются в то, что происходит в приличных высокорейтинговых школах.

Cидят скучающие молодые люди, а их развлекают певцы, ученые, артисты… ”Хочу эклеры и чай с шиповником. А эта поэтесса пусть подойдет поближе, не слышно. Ах, какая сумочка! А еще мне, пожалуйста, то серебряное колечко…”

Да, это о школе, как о сфере услуг. Чего изволите, юные дарования?

Наверное, потому же наши детки перестали здороваться. А родители пишут (прийти в школу им некогда): ”Замените нам учителя истории. Да и еще эту, как же ее зовут, она все двойки ставит, детей наших тем самым унижая…”

А в поход детки предпочитают ходить, как на пикник. Днем: ”Скоро привал? Долго еще идти будем? Наконец-то дошли!” Костер, еда, песни, сон. Наутро: ”Как, снова идти? А можно мы домой? Тут же станция рядом”. А на вопрос: “Что ж, Вы нас бросаете?” салонный ответ: ”Нет, Мы элегантно уходим”.

Я долго боролся против двоек, против отчислений, против наказаний. За свободу детей и учителей. Я и сейчас так думаю, но мои друзья и коллеги убеждают меня в неправоте. И решения соответствующие мы приняли 25 апреля на открытом педсовете, с участием детей и старших школьников.

Леша Васин, выпускник 2017, через несколько дней после окончания школы спрашивает: “Что ж Вы нас не заставляли учиться? Мы бы ЕГЭ лучше сдали”.

Мой родной брат говорит мне, что папа его строго наказывал, и правильно делал. Меня папа не наказывал. Я был младшим и любимым.

Моя любимая дочь, в десятый раз объясняя мне, почему она перестала заниматься организацией нашей бесплатной ЛУНы (Лаборатории Увлекательной Науки) для дошкольников и младших школьников, почему перестала писать эссе для российских детей про свою учебу ”за бугром”: ”Ты же сам воспитывал меня свободной. Хотел, чтобы я сама принимала решения”.

Мы меняем систему набора в школу. Мы начали, к радости родителей, наказывать за опоздания и прогулы. Школа не только моя, и не совсем уж учитывать мнение учителей, родителей, детей нехорошо.

Мне могут позволить мою борьбу с ветряными мельницами прокуратуры (выражение мэра Казани), радикальные родители не сильно спорят против не всеми любимого татарского языка, но вот допустить снижение результатов ЕГЭ и ОГЭ – нельзя, это святое..

Первый поход школы СОлНЦе 2018. Да, холодов не испугались Булат Валеев с родителями: Радиком и Альбиной, Фарид, Майя, Ваня, Лиза, Александр, Анна Борисовна и П. А. Ш. Были оптимистичны и преодолевали трудности. В первый день.

«БРОСАЕТЕ?» «НЕТ, ЭЛЕГАНТНО УХОДИМ»

А во второй день было иначе. Остались только «свои». Единственный вольнослушатель с родителями ушел еще предыдущим вечером. И снова почувствовалась наша «свобода». Та, которая приводит в школе вначале к опозданию на уроки и потом к неуважению к учителям («а чем они лучше? Им можно опаздывать, а нам почему нельзя?») Та «свобода», которая позволила скауту не прислушаться к мнению руководителя, поставить личные интересы части выше общих интересов, спасовать перед трудностями пути. Часть нашей группы так же, как год назад, не захотела продолжать маршрут и пошла легким путем на станцию. А на вопрос: «Вы нас бросаете?» был получен ответ: «Нет, мы элегантно уходим».

НАС ОСТАЛОСЬ МАЛО… До финиша мы дошли втроем…

Директор школы «СОлНЦЕ» для одаренных детей Павел Шмаков, который традиционно пришел на конференцию в татарской тюбетейке и со значком с изображением татарстанского герба на лацкане пиджака, рассказал о своем опыте сохранения преподавания татарского языка».

«Я считаю, что любое дело можно делать по-разному, можно делать это жестко и оскорбительно, а можно последовательно. Мне чрезвычайно важно воспитывать людей добрыми, любящими и уважающими друг друга. Мы все знаем, как межнациональные конфликты быстро разгораются. Для меня важны прежде всего дети — какими они растут. Важнее, чем математика или физика. Для нас важнее всего мир в школе; важнее всего — чтобы дети любили друг друга. И мы начали сопротивляться агрессии прокуратуры», — рассказал он.

«Шмакову пока удалось сохранить в своей школе столько же часов татарского в неделю, сколько было во всех школах Татарстана до прокурорской проверки. «Мы договорились с родителями, что некоторое количество татарского языка будет преподаваться в обязательном порядке, а некоторые мы назовем кружками… И самое главное, что мы это делали очень медленно и спокойно, договариваясь с родителями и детьми. Мы отменили домашнее задание по татарскому языку, мы начали еще больше ходить в татарские музеи и приглашать в школу выдающихся татар. На детей, которые не ходили на эти уроки, нажима никакого не было — просто они сами поняли бессмысленность сидения в коридоре и начали посещать занятия, поскольку им это интересно», — отметил Шмаков .

Он также привел пример Финляндии, где вроде бы опираясь на принцип выбора, по окончании школы дети в любом случае выучивают шведский язык, который является в Финляндии государственным.

Газета Бизнес онлайн

«В целом считаю: чем больше независимости в школе, тем лучше.

Понимаю все риски, с этим связанные: сначала хаос и анархия. Но только так можно чему-то научиться. Конечно, придется сразу менять всю систему подготовки, на всех уровнях — в педвузах, систему переподготовки. Но я знаю достаточно людей, которые готовы этим заняться, если их позовут. Больше разнообразия, разных школ, с разными уклонами — языковым, математическим, физкультурным, с играми на флейте, больше курсов по выбору, по крайней мере, в старших классах…

Я большой сторонник англосаксонской системы образования, которую все мы знаем по «Гарри Поттеру»: до определенного момента все предметы обязательны и детей не переутомляют, а в последних классах они выбирают предметы, по которым будут сдавать экзамены и подавать документы в университет. Выбирают три-четыре предмета и вгрызаются в них. А что у нас? «Литература развивает душу, а математика мозг». А в сумме мы [детей] заваливаем [лишней информацией].

Знания, конечно, нужны. Другой вопрос — сколько их нужно и каких. Мы, безусловно, даем очень много ненужных знаний. Я с содроганием вспоминаю разговор с одной дамой, которая принимала вступительные экзамены по истории в Московский университет. Она сказала: дети должны знать все факты по истории России, потому что это их Родина. Сергей Михайлович Соловьев написал «Историю России» в 28 томах, и читать ее нелегко, но боюсь, даже там изложены не все факты. Дело не только в традиционности школы — это у нас в крови, мы все любим говорить: «Как так! Он не знает вот этого! Он эту книгу не читал, какой позор!»

«Большинство рассматривает школу как тюрьму»
Заслуженный учитель России,
преподаватель истории московской гимназии № 1567
Тамара Эйдельман.

Сегодня один (одна) из уважаемых мной за профессионализм учителей нашей школы походя и даже, возможно, не желая того сама, меня сильно обидела: «Знаю я, зачем Вам этот татарский. Школу рекламируете…» Молодую женщину, талантливого учителя, еще ни разу не увольняли с работы за ее взгляды, в трудовой книжке у нее не записано того, что написано у меня. Ей не пришлось (и это хорошо), как мне когда-то, 21 день голодать на площади Свободы, защищая школу от закрытия, встречаться с Шаймиевым и передавать письмо кандидату в Президенты РФ (привет, Аленка Ашаева, тогда маленькая девочка, разговаривавшая с Путиным о нашей школе).

Еще сегодня получил письмо, в котором незнакомая корреспондентка передала, что, оказывается, есть некоторые родители школьников, которые по тому же вопросу, о преподавании татарского, меня не поддерживают. Это нормально. Люди имеют разные взгляды. А то, что они не говорят мне это в лицо, а шушукаются за спиной, как это принято в России… Вспоминается анекдот: 5 заповедей российского интеллигента. 1. Не думай, 2. Если подумал, не говори, 3. Если сказал, не пиши, 4. Если написал, не подписывайся, 5. Если подписался, то ничему не удивляйся. Да, возможно, эти анонимы меня не поддерживают. Не осуждаю. «Не судите, да не судимы будете».

Мы защитили учителей татарского от увольнения. Да, у нас больше и лучше преподают татарский язык (да и ряд других предметов), чем в большинстве школ республики. И мы не боимся сказать открыто о коррупции и беззаконии, которыми болеет прокуратура Казани.

А еще мы открываем профильные классы, в которых обучение будет поставлено по-иному, чем в других школах.

Строим новое здание — 4-этажный пристрой к нашему.

Не выгоняем учеников, даже непослушных и не вписывающихся в систему.

А П.А. — да, даже на фотографии лучших директоров в Минобре, позволил себе выглядеть не так, как принято…

«Что же касается предрассудков так называемого общественного мнения, которому я никогда не делал уступок, то моим девизом по-прежнему остаются слова великого флорентийца:

Segui il tuo corso, e lascia dir le genti!
(Следуй своей дорогой и пусть люди говорят что угодно! Данте)»

К. Маркс, эпиграф к 1 тому «Капитала»

Министр образования Франции Жан-Мишель Бланке заявил о том, что власти страны введут полный запрет на использование мобильных телефонов в начальной и средней школах в 2018 г.
Об этом он сообщил в интервью в интервью радиостанции RTL, изданию Figaro и телеканалу LCI. Бланке отметил, что когда дети слишком увлечены своими смартфонами и не общаются друг с другом, «это большая проблема с точки зрения образования».

При этом он допустил, что дети смогут приносить мобильные телефоны в школу и сдавать их на хранение, пока они находятся в школе, в частности на случай каких-либо экстренных ситуаций.

«Сегодня дети больше не играют во время перемен между уроками, они просто проводят время, смотря в экраны смартфонов. С точки зрения образования это большая проблема.
Мы сейчас прорабатываем вопрос этого запрета. Мобильные телефоны могут понадобиться в педагогических целях и в чрезвычайных ситуациях, поэтому нужно, чтобы они были в каком-то смысле под замком».

Во Франции на законодательном уровне уже запрещено использовать мобильные телефоны в классе. Ужесточение норм, о котором сообщил министр, приведет к тому, что использование мобильных телефонов в начальной и средней школах Франции будет также запрещено во время перемен и обеденного перерыва.
http://www.vestifinance.ru/articles/95091

Лепра, 31 мар 2018 в 15:15
Мама воспитывала Люду одна, работала санитаркой в больнице. Жили они в маленькой однокомнатной «хрущевке» со старыми обоями и шторами, доставшимися от бабушки. Люда носила платья, которые шила ей ночами мама, и пальто с надвязанными рукавами. Но зато она училась играть на флейте.

Класс, в котором училась Люда, был обычным, никаким не элитарным, в обычной школе в микрорайоне на окраине города. В нем учились разные ребята: и из обеспеченных семей, и из семей попроще. Надвязанные рукава пальто не были большой проблемой и почему именно Люду одноклассники выбрали своей жертвой, непонятно.

Её не брали в походы и на экскурсии. Не приглашали на дни рождения. Над ней смеялись без всякого повода. Каждый выход Люды к доске сопровождался смехом и ехидным шепотом. Ей на спину цепляли бумажки с обидными словами. В портфель засовывали мусор. Когда на классных праздниках Вовка фальшиво пел, ему хлопали и кричали «Браво!». Когда однажды Люда решилась сыграть на флейте, и сыграла очень хорошо, потому что долго готовилась, её осмеяли.

На отличниц никто не подумал.

В 7 классе мама купила Люде куртку за 40 рублей. Красивую куртку, японскую. Как маме это удалось – неведомо, и дело не только в деньгах: в начале восьмидесятых куртку надо было достать. Люда побоялась оставлять дорогую вещь в школьной раздевалке и носила ее с собой. На уроке физкультуры куртка осталась в раздевалке для девочек. А еще там же задержались девочки – три отличницы, лидерши. Остались специально, наврав учителю про больные животы.

Отличницы взяли Людину куртку и повесили ее в женский туалет на втором этаже. Люда, обнаружив пропажу, тихо заплакала. Классный руководитель объявила поиски. Конечно, на отличниц никто не подумал (на это и был расчет класса, когда на перемене разрабатывалась операция «Куртка»). Те, кто был в курсе операции, молчали как рыбы.

Куртка пропала навсегда. На следующий день Люда вновь пришла в школу в пальто с надвязанными рукавами. И, как всегда, не пошла с классом в кино. А класс в кино пошел. Во главе с отличницами.

В тот день класс посмотрел «Чучело».

Тем же вечером к Люде домой пришли родители отличниц. Они принесли Люде новую куртку. Немного не такую, как пропавшая: та была синей, а эта – красной, с манжетами и воротником из красивого белого меха. Её достала по блату мама одной из отличниц своей же дочери.

Люда отказывалась брать куртку и говорила, что она ни за что ее не наденет и, тем более, не придет в ней в школу. Тогда в квартиру зашла одна из отличниц. Та самая, которой мама достала красную куртку. И попросила у Люды прощения. И пообещала, что больше ее никто не обидит. И сказала, что завтра зайдет за ней, и в школу они пойдут вместе.

Нет, девочку-отличницу никто не уличил в краже куртки. То есть уличил. Режиссер Ролан Быков.

В тот день класс в кинотеатре посмотрел «Чучело». После фильма семиклассники плакали почти все, даже некоторые мальчишки. Они долго не расходились и говорили о том, что все это – про них. А потом пришли домой и рассказали родителям про куртку в туалете.

А что смотрят наши дети?

Тем детям начала 80-х повезло, у них был Ролан Быков и […]

«Ни в чем другом так не проявляется разница между американцами и советскими людьми, как в их отношении ― не только к писателям, но и писателей к своей системе. Ведь в Советском Союзе работа писателя заключается в том, чтобы поддерживать, прославлять, объяснять и способствовать продвижению вперед советской системы. А в Америке и в Англии хороший писатель является сторожевым псом общества. Его задача ― высмеивать общественную глупость, вести наступление на несправедливость, клеймить ошибки общества. По этой причине в Америке ни общество, ни правительство не очень-то писателям благоволят. У них совершенно противоположный подход к литературе. Но следует сказать, что во времена великих русских писателей ― Толстого, Достоевского, Тургенева, Чехова и раннего Горького ― это относилось и к России. И только время способно показать, может ли политика «инженеров человеческих душ» в отношении писателей дать такую же великую литературу, как и политика «сторожевых псов общества». Пока что, надо признать, «инженерная школа» не дала большой литературы» (из книги Дж.Стейнбека «Русский дневник»)