Все, как всегда, либо непрофессионально, либо непрозрачно. Наших учителей в жюри олимпиад не пускают. Задания составляются так, что даже дети видят ошибки в заданиях. И побеждают либо те, кто заранее записан в нужную книжечку, либо такие, как наш Никита Алкин, кто не был первым даже в районе, но был лучшим в России и в мире (ясно же, кто «победил» Никиту на районной и республиканской олимпиадах?) Ибо победы детей на олимпиадах — это деньги звания для детей и учителей, а то и более простое поступление в Университеты на бюджет. Пишу, конечно, Рафису Тимерхановичу: «Уважаемый Р. Х.». Хотя, по-моему, Р. Х. давно уже не образовательными проблемами занимается. Его, по-моему, интересует мнение Прокурора РТ, Президента РТ, Министра образования РФ. Интересуют зарплаты работников Министерства. Хочется ему придумать, как бы так с татарским и русским придумать, чтобы ни нашим, ни Вашим, чтобы шито-крыто, чтобы весь сор, а у нас его много, в нашей избе остался, и чтобы никто этот сор из избы не вынес.

Бывают разные школы, а бывают — авторские. И в Казани тоже есть одна такая. Вернее, была. Потом её не стало, и вот она снова есть. Но расскажу по порядку, хотя порядка в такой школе как раз обычно не бывает — сплошной художественный беспорядок. Из которого вырастают, впрочем, необыкновенные ученики. 

Лет двадцать назад на волне перестройки в России начали появляться школы с установками не на классическое образование, а на расширенное, по школьной программе, но с углублениями. В таких школах, названных авторскими, существовали разные факультативы, кружки и тесное сотрудничество с научными центрами. То есть, это были школы для увлечённых детей. Появилась такая школа и в Казани, автор её Павел Шмаков, физик-математик по образованию, горел идеей создать место, где увлечённые наукой или искусством дети могли бы учиться и реализовывать идеи. Получился Академический колледж при КГУ. На пару лет раньше и также при участии Шмакова возникли экспериментальная школа-лицей № 1 и очно-заочная школа наук при университете. Молодые математики, педагоги-новаторы, друзья, объединённые работой в летнем математическом студенческом лагере «Квант»: Игорь Григорьев, Владимир Фалин, Павел Шмаков возглавляют эти новые школы при университете, ориентированные на инновационные образовательные программы. 

Я окончила колледж в 1998 году. Нас набирали из сильно увлечённых «белых ворон», юных пиротехников и изобретателей, мечтателей и вундеркиндов. Но не по степени одарённости, а по степени увлечённости. А чтобы попасть в колледж, надо было ещё доказать, что тебе это нужно. Так, я оформила огромную, в полстены третьего этажа физфака КГУ, газету на тему варваризмов из французского с картинками. Мой одноклассник в десятом классе изобрёл швартово-отбойное устройство для барж. Одиннадцатиклассник Митя Мартынов переводил с китайского. Кто-то изучал лекарства от рака, кто-то языки программирования. Мы писали исследовательские работы, у нас был такой урок, как проектирование. Какая ещё школа могла похвастаться возможностью неформального общения с учителями, или тем, что дети после уроков подолгу не расходятся и обсуждают на факультативах права человека? Мы выигрывали в конкурсах авторских школ России, олимпиадах, ездили по обмену в Америку и принимали у себя иностранцев. 

Закрыли колледж вначале двухтысячных, тогда начался период подравнивания школ под единый государственный стандарт. Лицеи объединили, уничтожив экспериментальную часть. Инновационность была утрачена, и колледж стал обычной элитарной школой, дающей хорошее образование. За приличные деньги. Это означало полную реконцепцию. Павел Шмаков был вынужден покинуть город и уехал в Финляндию. Григорьев (бывший директор ЭШЛ № 1) остался преподавателем в обновлённом лицее, организовав в новой школе кружок «Космические разведчики». 

Прошло одиннадцать лет. Недавно нас, бывших колледжан, обошла новость: Шмаков вернулся. Казанские градоначальники нашли его, лучшего учителя финской школы в Хельсинки, сделавшего карьеру и завоевавшего любовь финских детей организацией олимпиад и математических конкурсов. И вернули на родину. Так что с сентября у лицея на улице Рахматуллина новый директор. 

И мы снова пришли в колледж, но уже для того, чтобы делиться знаниями. Как сказал Алексей Коннов, выпускник 1997 года, справедливость восстановлена и мы дружны принять участие в жизни лицея, поделиться с детьми тем импульсом, что был нам дан в колледже. Он будет вести социологические занятия. Айрат Бик-Булатов будет читать желающим историю кино и знакомить с тележурналистикой. Анна Павлова предложила занятия по психологии и арт-терапию. Свой кружок по казановедению хочу создать в лицее […]

Пятерки за год его уже давно не радуют, «хвалебные оды» на родительских собраниях только действуют на нервы, а издевки одноклассников становятся все невыносимее. Обидно, когда каждый день приходится делать вид, будто дальше очередной главы из учебника тебя ничто не интересует, когда не с кем поспорить о причинах падения Рима и негде провести задуманный опыт. Позже, в вузе или университете, возможно, найдутся единомышленники, родственные души. Но если таких «ботаников» целая школа, тогда юные интеллектуалы могут дышать спокойно — здесь они среди своих. 

Именно такая атмосфера царит в Академическом колледже при Казанском государственном университете. Год создания — 1992-й. Изначально имел только 10-е и 11-е классы, потом появился 9-й подготовительный (вечерний), а в нынешнем году набирается еще и 8-й, но уже дневной. На дневном отделении учатся 100 человек, на вечернем — 150. Постоянно проводятся научные конференции, собирающие до пятисот человек в год. 

В колледже весьма необычная система отбора. Вступительные экзамены не превращаются в общеизвестную лотерею, когда умственные способности ребенка измеряются чистым везением. Чтобы поступить, необходимо представить творческую работу или проект на заданную тему, которые должны отразить интеллектуальные возможности абитуриента, его кругозор и способность нестандартно мыслить. Таким образом, до «обычных» экзаменов допускаются только достойнейшие из достойных, но и тут счастливый билет не сыграет существенной роли — сдавать можно несколько раз до победного конца. 

Есть где разгуляться тому, кто «не вписался» в традиционную систему обучения, которая рассчитана на учащихся со средними интеллектуальными потребностями. Обучение здесь проходит в 3 направлениях: гуманитарное, математическое и языковое (для желающих предусмотрено изучение татарского языка). 

одробный экскурс по стране «знаек» проведут сами местные жители. Что же это за народ такой — колледжане? 

«ПРИКОЛЛ’S КОЛЛЕДЖ ИНФОРМ», еженедельное информационное издание АК, сообщает: «Все-таки классный праздник — День республики. Все радуются, веселятся, а мы решили провести маленький такой опросик… Естественники на вопрос «Как жизнь молодая?» пробурчали: «А чего нам не жить-то? Фауна и при суверенитете — фауна, флора тоже есть, вот еще бы биокабинет сделать, и совсем будет хорошо». Гуманитарии, как всегда, принялись развивать дискуссию: «Вообще-то живется нам в свободной республике, как в малине, хотя с реалистической точки зрения абсолютно демократическое государство — это утопия…» Но не перевелись еще в колледже патриоты: «Главное — свободный выезд за границу. Можно общаться, международные контакты налаживать, чтобы рос и процветал наш любимый Татарстан», — тонко замечают вездесущие «международники». 

Другая местная газета «ZOMBIE» повествует о загадочной церемонии посвящения 10-х классов, но еще более загадочным несведущему читателю покажется явление идеологической войны между десятыми и одиннадцатыми классами, ряды которых разбились на два враждующих лагеря — коммунистов и демократов с монархистами. 

Только не надо думать, что Академический колледж — это большой балаган. Кроме шуток, тут занимаются серьезными исследовательскими работами, сборник которых появился в свет исключительно силами самого колледжа. Любопытны названия: «Нематериальное стимулирование работников в России», «Для чего нам даны религии», «Версии убийства Наполеона», «Прогнозирование поведения будущих водителей автотранспорта в ситуации риска». Славных эллинов и всемогущих фараонов воспел десятиклассник Д.Мартынов в своей программе по истории древнего мира.

Читать целиком -> 

«При Екатерине II, вообще, когда впервые начали отменять телесные наказания, сословно, но начали отменять, — это были при Екатерине II – у нее один из вельмож – очень хороший вельможа – Бецкой, один из очень немногих, пожалуй, единственный – все знали, что она ему руку целует. Бецкой в 63-м году начал намечать реформу образования. При Екатерине началась очень серьезная реформа образования. Появилось до 500 уездных училищ, Смольный институт и так далее – это всё завоевания Екатерины. Она взяла австрийскую систему, кстати. Она использовала лучшие западные наработки. Суды она брала английские, в армию лучшие вещи брали у немецкой и собственные были разработки. Законы где-то она с французских списывала. Школьную реформу сделала с австрийской. 

Но самое главное другое – Бецкой впервые задекларировал в 1763 году: детей нельзя бить. Мало того, учителя должны быть достойные. Учителя не имеют права врать детям и должны к детям относиться с уважением и выращивать достойного, сильного и не лживого гражданина»

Евгений Ройзман

Между лицеем Лобачевского и СОлНЦем… Айрат Бик-Булатов — доцент кафедры журналистики КФУ. Похож на хиппаря, надевшего деловой костюм. 

— Какого человека мы хотим получить на выходе из школы? Именно человека? Об этом у нас забывают. Идеальный ученик — это накачанный супербаллами по ЕГЭ. А у нас в колледже получались люди со свободным мышлением, с активной гражданской позицией. Какая-то такая порода людей. Например, как Олеся Балтусова стала помощницей президента Татарстана? Водила экскурсии по разрушающейся Казани. И президенту однажды предложила с ней пройтись… 

— Думаете, все школы должны быть как колледж и «СОлНЦе»? 

— Разные школы могут хорошо работать. Другое дело, что в современной российской школе мало педагогики. У меня нет ощущения, что условные заказчики образования сейчас заинтересованы в том, чтобы школа и вузы воспитывали активных личностей. Вот в программе по литературе уже предлагают считать Катерину отрицательным персонажем. При Шмакове в лицее появилась свобода, а многим детям сейчас она ведь совершенно не нужна. Сейчас большинство конформисты. Я вижу это по своим студентам. Люди заранее думают, что все решили за них, что все уже поделили. В лицее у них было все хорошо. А потом пришел Паша и вышиб их из состояния комфорта. А они ему в ответ: почему это я должен что-то решать, если директор — ты? Сам решай! В 90-е его выжили, сейчас ситуация повторяется. Такое вот дежавю. Но уже в виде фарса. Уже нет той высокой трагедии, которая была в наши времена. Но есть новые дети. И для них это первая история. Он их, конечно, не оставит.

Читать целиком ->